|
|
|
||||||||||||
|
|||||||||||||
 |
|
|
Всякий мифологический Прародитель Нации в сущности не более чем условная точка, даже если он, что изредка случается, жил «на самом деле». Сегодня исследователи обычно занимаются не столько этими личностями-персонификациями, сколько историей их восприятия, зарождением вокруг них мифа. Именно поэтому уже само название статьи «Рюрик и судьбы российской государственности», увидевшей свет нынешней осенью, удивляет своей монументальностью. Еще больший интерес вызывает то, что автор статьи - директор Института российской истории РАН, член-корреспондент РАН Андрей Николаевич Сахаров. Как ни крути, все, что выходит из-под пера официального главы отечественных историков, приобретает авторитет устоявшегося мнения науки. Но даже и в этом случае статья осталась бы предметом интереса лишь для специалистов, если бы не еще одно обстоятельство: место публикации. Директор решил поделиться своими мыслями о Рюрике на страницах официальной «Российской газеты» (от 27 сентября текущего года). Стало быть, это не кто-нибудь, а само государство наше решило обзавестись собственным мнением о проблеме «призвания варягов». Власть уже некоторое время назад стала мечтать о государственной идеологии. В октябре прошлого года президент провел приватную беседу с несколькими серьезными и крупными историками об истоках Руси. Путин и в тот раз расфантазировался о национальных началах, однако, когда его мечтания встретили дружный отпор, лишь развел руками и высказался в том cмысле, что против науки не попрешь. Историки были очарованы. Меж тем в недрах госаппарата, видимо, сформировалось опасение, что вслед за вступлением балтийских стран в Европейский союз у России начнут отнимать Калининградскую область. А раз так, нужно срочно обосновать исконность российских прав на Восточную Пруссию. В феврале некий чиновник администрации президента предложил нескольким специалистам по древнейшей истории Руси, что власти оплатят проведение в Калининграде исторической конференции на тему «Рюриковичи и российская государственность». Одним из организаторов научной программы стала крупнейший скандинавист Елена Александровна Мельникова. К августу была готова не только программа, но даже сборник будущих докладов. Однако высокое начальство почему-то не испытало восторга. Ученым объяснили, что история как таковая администрацию совершенно не интересует, а деньги дадены для того, чтобы конференция стала патриотическим мероприятием: историкам поручается доказать, что Рюрик был славянином, а Восточная Пруссия - наша исконная земля. Елена Мельникова считает, что причиной такой перемены стала еще одна встреча президента с учеными, состоявшаяся в марте этого года в Новосибирске. Историков там представлял директор Института российской истории Сахаров. И, возможно, общение с Андреем Николаевичем, поработавшим в свое время инструктором идеологического отдела ЦК КПСС, шестнадцать лет состоявшим на номенклатурных должностях, оказало свое влияние. Сахаров знал, как облечь тончайшие флюиды начальственной души в чеканные формулировки. Специалисты отказались исполнять сомнительный с точки зрения профессиональной этики «госзаказ». Но нашлись другие желающие. В уже сверстанную программу конференции было вставлено два ура-патриотических доклада, и именно их авторы выступили потом по Центральному телевидению, «подводя итоги» калининградских дискуссий. К этому же событию была приурочена и публикация статьи Сахарова в «Российской газете». В первой, вводной, части статьи автор широкими мазками набрасывает очерк ранней русской истории и отмечает выдающуюся роль в ней Рюриковичей. Кто бы спорил. Но читаем дальше: «...в... Швеции... боровшейся за отторжение у России ее северо-западных земель... Рюрик и варяги были объявлены скандинавами, шведами... Так стала формироваться «норманская теория» возникновения Русского государства...» Автор подразумевает, хотя почему-то не выговаривает вслух, что, будь Рюриковичи и в самом деле шведами, они бы не смогли сыграть своей великой роли в русской истории. Почему же? Вот в самой Швеции, к примеру, уже почти двести лет успешно царствуют потомки французского маршала Бернадота. В Средние же века, до изобретения национальной мифологии, правители просто обязаны были если не быть, так хоть считаться иноземцами. Не составляли тут исключения и Рюриковичи. Так, Иван Грозный с гордостью говорил, что он - «из немцев» и не имеет со своими хамами-подданными ничего общего. Но главному отечественному историку это все неведомо. Он скорбно сетует: многие и сейчас верят, «что варяги - это скандинавы, что Рюрик - это выходец из германских либо шведских земель». Ну да, конечно, скандинавы. Вот, например, византийский император Х в. Константин Багрянородный не был захвачен «норманизмом», для него что норманы, что славяне - все одно были дикари. И тем не менее венценосный автор, описывая днепровские пороги, скрупулезно приводит для каждого из них по два названия: одно, которое он именует «русским», второе - «славянское». Скажем, тот, что «по-славянски» у него «Островунипрах», «по-русски» называется «Хольмфорс», что по-старошведски как раз и значит «Остров порога». Стало быть, для людей той эпохи «русь» и славяне - это разные народы, причем первые - очевидные скандинавы. Слово «варяги» по-старошведски означает «люди клятвы», а имя «Русь» происходит от финского «руотси». Так, между прочим, финны называют шведов и по сей день. И все попытки объяснить эти слова как славянские - детский лепет. Другое дело, что варяги быстро ассимилировались в славянской среде, о чем свидетельствует хотя бы имя Святослав, которым киевская княгиня Ольга (бесспорная скандинавская Хельга) нарекла своего сына. Шведская династия ославянилась меньше чем за сто лет. Что тут непатриотичного? Но директор Института российской истории только тут и выкатывает на позиции свои главные идеологические орудия. «В последние двадцать с лишним лет эта сторона норманизма («скандинавство» варягов. - «Журнал») яростно и агрессивно отстаивается в основном небольшой группой филологов, работавших долгие годы со шведскими, норвежскими, немецкими, исландскими, восточными источниками и сделавших эти источники по существу наиболее важными свидетельствами по истории древних славян». Нет, ну каковы мерзавцы! Мало того, что со всякими басурманскими источниками работали, еще и сделали их наиболее важными. Они, правда, другими и быть не могли, поелику русские летописи начинаются на двести лет позже, чем началась сама русская история, но как это небольшая группа филологов посмела без разрешения? Разумеется, пока тов. Сахаров сидел в номенклатурном кресле, они своих подрывных выводов печатать не могли. Пока что Сахаров осторожно запускает пробный шар: «Определенную поддержку новейшие норманисты имеют среди некоторых ученых Запада». Раньше такой намек звучал как обвинение в политической неблагонадежности. А ну как власть и сейчас встрепенется? Больше всего Андрей Николаевич напоминает владимовского «верного Руслана». О, как величественно громыхал некогда цензор-исследователь Сахаров: «В борьбе с норманистами всех мастей, буржуазными фальсификаторами истории России советская историческая наука добилась впечатляющих успехов». Песня! А до чего задорно он в 1988 году в брошюре «История СССР под пером советологов» клеймил «диссидентские сочинения эмигрантов, а также поделки так называемого «самиздата». Эх, прошли денечки. Но, может, не навсегда? Но, увы, последние двадцать лет власть не высказывается о политической вредности научных гипотез, и тем самым Андрей Николаевич лишился возможности одерживать научные победы путем простого запрета на публикацию оппонентов. Сахарова хочется цитировать без конца, но сдержимся и перейдем к главной цели его статьи. А состоит она в том, чтобы доказать: сами варяги, включая Рюрика, были не кем иным, как славянами. И пришли-то они вовсе не из Швеции, а из Пруссии, но только, разумеется, не германской, а еще славянской. А раз так, то Калининградская область, бывшая Восточная Пруссия, досталась нам не по сомнительному праву завоевания, а по неотъемлемому праву наследования. Причем непосредственно от самого Рюрика. «Именно на этой древней славянской земле, поглощенной затем немецким нашествием, возникали первые государственные образования, именно здесь появлялись первые южнобалтийские князья, одним из которых был знаменитый в нашей истории Рюрик». Что сказать по этому поводу? Напомнить ли Сахарову, что на территории будущей Пруссии искони жило балтское племя пруссов, по языку родственное литовцам, которое впоследствии было ассимилировано немцами? Но ведь это известно даже школьнику. Или, может, следовало бы сослаться на то, что единственный памятник, выводящий Рюрика из Пруссии, - это написанное в XVI в. «Сказание о князьях владимирских» - но как раз его составитель и настаивает на неславянском происхождении Рюрика, поскольку автору, тоже, кстати, выполнявшему «госзаказ», важно было доказать родство князя с римским императором Августом. «Антинорманизм» правил бал в советской исторической науке сорок лет. За это время не ощущалось недостатка в ругательных публикациях. Вот, к примеру, Д. Лихачев, ныне канонизированный в качестве совести нации, бичевал в свое время норманистов как «англо-американских фальсификаторов истории и их белоэмигрантских прислужников-космополитов». Зубры отечественной науки Б. Греков, Б. Рыбаков и другие немало потрудились над преуменьшением роли варягов. Но все же и тогда никто не делал упора на их славянстве. Эта басня, придуманная в эпоху национального романтизма, умерла естественной смертью к концу ХIХ в., и надо признать, что советская историческая наука, куда бы ее ни швыряло, придерживалась некоторых базовых принципов позитивизма - она не могла рассуждать о «крови и почве», о мистических Национальных Началах. Для советских историков «призвание варягов» было в лучшем случае несущественным, а в худшем - выдуманным эпизодом. Но теперь-то все по-другому. Теперь мы вернулись в эпоху национального мистицизма. Сегодня модно придавать провиденциальный смысл «такому единичному политическому акту, каким стало «призвание варягов», появление Рюрика в восточнославянских землях, определившему новый этап в развитии восточнославянской и российской государственности». В этой новой системе ценностей славянин Рюрик выступает первоклеткой русской души. Директор Института российской истории начертал перед нами величественную картину «партеногенеза» - зачатия Российского государства путем славянского имбридинга. |
