| |
|
|
Если звезды гасят, значит, это кому-нибудь нужно
|
Александр Рыклин
№123, 8.6.2004
|
«Ах, Парфенова уволили! Да как же они посмели?!»... А мы так скажем: давно пора было. Отщепенцам не место на нашем российском телевидении
|
|
|
Леонид Парфенов знал, на что шел, когда остался приглядывать за руинами НТВ. Теперь вот и его время кончилось. (Студия программы «Итоги», апрель 2001 года) (Фото: Руслан Ямалов)
|
Еще в пору йорданского НТВ один большой кремлевский начальник на полном серьезе уверял меня, что, с его точки зрения, вся спецоперация по расколу телекомпании в 2001 году была спланирована и осуществлена Владимиром Гусинским. Дескать, он специально оставил на НТВ Татьяну Миткову и Леонида Парфенова, чтобы они продолжали осуществлять антипутинскую (то есть антинародную) информационную политику. А тогда еще наивные чиновники не раскусили его коварного замысла. «И что мы получили в итоге, – продолжал кипятиться мой раздосадованный собеседник, – скандальный репортаж с Дубровки! Так чего ради стоило тогда затевать весь сыр-бор?»
Вообще после просмотра некоторых парфеновских сюжетов этот вопрос – зачем нужно было уничтожать «Медиа-Мост» – возникал не только у кремлевских спецпропагандистов. Ну в самом деле, взять хотя бы сюжет из «Намедни» о последней инаугурации Владимира Путина, где президент выступал в роли самодержца, а вся торжественная процедура была представлена как коронация. Рассказ даже не ироничный, а фактически глумливый. Для стилистики парфеновских программ была характерна не лобовая критика режима, а насмешка над ним, что порой существенно действеннее и обиднее. Строго говоря, «Намедни» вообще не была политической программой. Скорее этакий новостной еженедельник, немного поверхностный, подчас «желтоватый», но всегда любопытный. Тележурнал, в котором обо всем понемногу – есть про политику, а через пару минут – про людоедов. Сейчас многие говорят: программа «Намедни» смотрелась оппозиционной только на общем сером фоне нынешнего российского телевидения. Может, оно, конечно, и так. Только теперь уж какая разница?
Когда руководители канала утверждают, что уволили Парфенова самостоятельно, без какого-либо нажима сверху, верю им безоговорочно. Сегодня доверительность отношений кремлевских чиновников с нашими медиагенералами достигла такого уровня, что необходимость в прямых инструкциях фактически отпала – все сами прекрасно понимают, какое нынче в стране должно быть телевидение. Как говорят кремлевцы: «Добродеева учить – только портить». Не то чтобы в президентской администрации теперь отсутствует чиновник, отвечающий «за работу» с телеканалами. Нет, конечно. Но вот практика еженедельных совещаний (на них, впрочем, руководителей НТВ хоть первого постгусинского призыва, хоть второго и прежде никогда не звали – с ними, как с отстающими, вели занятия по особой программе) отошла в прошлое. Скорее всего, до следующего выборного цикла. Но произошло это, разумеется, не потому, что Кремлю теперь все равно, что граждане России смотрят за ужином после работы, – просто зачистку эфира можно считать завершенной. Увольнение Парфенова – последний штрих этой важной кампании.
С формальной точки зрения гендиректор НТВ Николай Сенкевич (читайте интервью с ним Нарушитель этических норм), несомненно, имел право уволить Леонида Парфенова. Тот действительно совершил поступок с точки зрения корпоративной этики непозволительный – предал огласке внутренний документ компании, письменный приказ Александра Герасимова о снятии с эфира интервью с женой убитого экс-президента Чечни Зелимхана Яндарбиева. Но ведь на эту ситуацию можно посмотреть и иначе: журналист счел невозможным для себя скрыть от общественности факт очевидной политической цензуры. С другой стороны, а что в этом сюжете такого политического? Несчастная вдова рассказывает о своем погибшем муже и о том, как будет жить дальше, растить детей. Так почему же руководство НТВ пошло на громкий скандал (событию посвящены первые полосы мировых газет и первые сюжеты в новостях). Аргумент, что показ интервью мог повлиять на решение суда в Катаре, всерьез рассматривать не будем. Ну в самом деле, как интервью чеченки, показанное по российскому телевидению, может воздействовать на решение суда в далекой арабской стране? Энтэвэшные начальники говорят, что это не их забота вычислять – как. Было ощущение, что такая опасность существует, и они решили не рисковать – «там же наши парни».
Зыбкая это материя – ощущения. Ничто ведь в принципе не мешает представить, что сегодня любой сюжет о Чечне (очередной подрыв российской колонны, появление новых претендентов на пост президента Чечни и т.д.) может повлиять на решение катарского суда. Допустимо ли в этой ситуации вообще обсуждать действия российских спецслужб где бы то ни было, даже безотносительно чеченской проблематики? А вдруг катарский суд начнет проводить параллели? Следуя этой логике, прогнозы погоды на Кавказе тоже надо снимать с эфира – кто их там знает, этих арабов.
Дело-то, разумеется, в другом. Известно, что Владимир Путин крайне трепетно относится ко всему, что касается Чечни. Известно, что Владимир Путин крайне трепетно относится ко всему, что касается спецслужб. Но случай с судом над нашими доморощенными ликвидаторами особый. По данным «Еженедельного Журнала», президент даже посылал специальные сигналы – просил пока не трогать эту тему. Так стоит ли удивляться, что начальники с НТВ запаниковали: «просьбами» главы государства пренебрегать не принято. Тут уж не до меркантильных подсчетов.
Николай Сенкевич, конечно, слегка лукавит, когда говорит, что со снятием «Намедни» канал больших убытков не понесет. Дескать, программа хоть и была самая рейтинговая из аналитических, но из-за своей дороговизны рентабельностью не отличалась. Заменить ее на какой-нибудь блокбастер, так еще и денег заработаешь. Так-то оно, может, и так, но только надо помнить, что «Намедни» вносила заметный вклад в общий рейтинговый котел канала, на который прежде всего и ориентируются рекламодатели.
|
|
(Фото: Андрей Кобылко)
|
Что же касается кино, то не будем обольщаться: хорошее кино на нашем телевидении тоже в конце концов кончится. Потому что в какой-нибудь американской картине пойдет рассказ о каком-нибудь суде над какими-нибудь террористами. А в этот самый момент в маленькой арабской стране будет идти суд над очередными «нашими парнями». Ну и руководство телеканала решит подождать с прокатом фильма. Разумеется, только до момента вынесения приговора. Все это мы уже проходили.
[an error occurred while processing this directive]
|
|
