|
|
|
||||||||||||
|
|||||||||||||
 |
|
|
- Двадцать пять. - За что? - Ни за что! - Врёшь! «Ни за что» десять дают. Анекдот времён «великой эпохи»
В понедельник, 17 января 2005 года, Мосгорсуд приговорил чеченскую студентку Зару Муртазалиеву к девяти годам лишения свободы. По мнению судьи Марины Комаровой, в судебном заседании было доказано, что Зара готовила серию терактов в Москве. А спецслужбы, значит, эту подготовку своевременно остановили. Только вот у меня почему-то есть сомнения... Муртазалиеву, двадцати одного года от роду, студентку Лингвистического университета города Пятигорска, арестовали в Москве 4 марта 2004-го. Осенью 2003-го Зара приехала в Москву, чтобы подзаработать на жизнь родным — матери-вдове и двум младшим сестрам, — и устроилась работать в страховую компанию. Сначала снимала квартиру. Потом, когда хозяйка ей вдруг отказала, переехала к знакомой Ане Куликовой и какое-то время жила в ее семье. Аня, как и другая подруга-сверстница Зары Даша Воронова, недавно приняла ислам. Но потом... В отделении милиции, куда Зара пришла из-за проблем с регистрацией, с ней познакомился милиционер-чеченец. Саид помог Заре «решить проблему», и дальше помогал одинокой девушке, что, впрочем, вполне в обычае чеченцев. Однажды, заскочив к ней на работу, предложил устроить комнату в общежитии. Туда-то и переехали Зара, Аня и Даша. Только вот комната оказалась не простая, а с «прослушкой»: Саид «заботился» о девушках не просто так, а «по службе». Чуть раньше сотрудники ФСБ «осмотрели» квартиру Куликовых в отсутствие Ани и Зары и, разумеется, без санкции прокурора. Интересовались они только вещами Зары, ничего особенного не нашли. Внимание их привлекли разве что фотографии, снятые девушками в новогодние праздники в торговом комплексе «Охотный Ряд» — те частенько заходили туда в интернет-кафе. А 4 марта Зару остановили в центре Москвы неподалёку от Китай-города — «для проверки документов» — и зачем-то отвезли на окраину, в ОВД «Проспект Вернадского». Сняв отпечатки пальцев, предложили пойти вымыть руки. Когда она вернулась и взяла в руки сумочку, то почувствовала: та стала тяжелее. И тут милиционеры потребовали предъявить сумочку для досмотра... и изъяли два брикета в фольге. Пластит! Потом — все как обычно: понятые, 222-я статья Уголовного кодекса (незаконное приобретение, хранение и перевозка взрывчатых веществ). Зара пыталась возражать, но ее никто не слушал; в протоколе записали, что задержана она на проспекте Вернадского... Ну что ж, «Мемориал» располагает сведениями о десятках дел, сфабрикованных за последние пять лет против московских чеченцев. Мелкий боеприпас (граната или патроны), пакетик с героином... Надо же перед начальством отчитываться.
Вскоре, правда, выяснилось, что во время первой чеченской Заре было 11 лет, она в школу ходила. А под Баку на месте «лагеря смертников» находится нечто совсем противоположное — какие-то очень известные здравницы. По поводу этого пункта обвинения посольство Азербайджана даже направило в наш МИД протест... Но для дел, по ходу которых возникают разного рода сомнения, в Мосгорсуде есть специальный человек, судья Марина Комарова. Читателю это имя определенно знакомо — если, конечно, он интересуется «политически и социально значимыми» судебными процессами. Комарова вела дело четырёх девушек, осужденных за взрыв у приемной ФСБ, «шпионские» дела Игоря Сутягина и Валентина Моисеева, дело по обвинению Адама Деккушева и Юсуфа Крымшамхалова по взрывам 1999 года. По каждому из этих дел возникали вопросы и сомнения, но судья Комарова, как опытный кормчий, вела процесс к неизбежному финалу. Так и теперь. На пластите не было отпечатков пальцев Муртазалиевой? Ну не было и не было. Следствие этим фактом как-то не интересовалось. А теперь пластит, приобретенный, кстати, «у неустановленного лица», давно уничтожен. Впрочем, и «указание об организации теракта», как говорится в материалах дела, Зара тоже получила «от неустановленного следствием источника». Доказательством «моральной и психологической подготовки» «смертниц» были расшифровки записей «прослушки» — аудиозапись в суде заслушана не была. Разумеется, то, о чем говорили девушки, вряд ли совпадало с речами какого-нибудь полковника Шабалкина — но разве это доказательство? На следствии от Даши и Ани добивались признания, что их-де «вербовали», и одна из девушек дала такие показания — языком, который свидетельствовал: диктовал кто-то немолодой и с большим стажем работы в органах. На суде же они говорили о невиновности Зары. Но судью Комарову все это не смутило. Вопросов у нее не возникло. А чтобы и адвокаты не смогли задать вопросы, судья запретила им вести аудиозапись процесса. Теперь адвокаты не смогут сделать замечания к протоколу, а сам протокол, можно не сомневаться, будет совершенно «правильный»... Стоит ли говорить, что такое правосудие способно настигнуть каждого, даже если этот каждый не чеченец. Иначе силовики, очевидно, работать не умеют. А террор продолжается, и было бы как-то странно, если бы компетентные органы не предотвратили какой-нибудь теракт. Только вот у меня по-прежнему остаются сомнения... Зато теперь я точно знаю, чем наше время отличается от «великой эпохи»: теперь «ни за что» дают не десять, а девять лет.
Автор — член правления общества «Мемориал» |
||||||||||||
