Итоги года
26 апреля 2018 г.
Итоги года. Разруха и в сортирах, и в головах

ТАСС

Помню, что мне трудно было подводить итоги 2013 года — было ощущение, что за тот год практически ничего не случилось, ну, разве что под самый конец Ходорковский вышел на свободу. А весь остальной год копилась какая-то тоскливая мгла, и даже выборы в Москве, Екатеринбурге, Петрозаводске и Ярославле как-то очень быстро в ней погасли, перестали чувствоваться, закапсулировались. 2014-й был совсем другой. Он был настолько бурным, что даже сочинская Олимпиада практически утонула в последующих событиях, которых было столько, что возникает прямо противоположная трудность — суметь обобщить хотя бы основное в одной колонке.

Для того чтобы попытаться это сделать, я рискну поместить события 2014-го в широкий исторический контекст, тем более что я согласен с концепцией, согласно которой мы продолжаем жить в мире, основные процессы развития которого детерминированы последствиями Первой мировой войны, начавшейся ровно веком раньше.

Одним из этих последствий было разрушение четырех империй, две из которых — австрийская и турецкая — более не пытались возродиться. Германская попыталась, и в основном та же самая коалиция, которая в 1918-м ее остановила, заставила немцев забыть о мировом и даже региональном господстве, достигаемым военным путем, навсегда. Российский имперский проект быстро трансформировался и возродился в виде СССР, но в 1991-м потерпел тяжелое поражение. Многим казалось, что это крах, но выяснилось, что есть люди, есть структуры и есть силы, рискнувшие попытаться взять реванш.

Параллели с гитлеровской Германией и ее попыткой реванша уже стали общим местом. Впрочем, они настолько очевидны, что видный теоретик путинской вертикали не стал отрицать, что Путин напоминает Гитлера, а принялся доказывать, что поначалу Гитлер был вполне себе хорош. В таком случае выходит, что даже часть вполне себе интеллектуально состоявшихся апологетов агрессивной политики путинского режима признает, что мы имеем дело с попыткой имперского реванща, исторически аналогичного гитлеровскому. Причем это последний возможный вариант возможного реванша, потому что за минувшие сто лет все империи, участвовавшие в Первой мировой, а также и во Второй, фактически перестали существовать, даже те, которые дважды были в составе победоносных коалиций. Последней была лишена имперских иллюзий Сербия, оставшаяся через сто лет практически в тех же границах, которые у нее и были на момент выстрелов в Сараево.

Таким образом, мы имеем дело с попыткой возрождения не просто российского имперского проекта, но имперской идеи и имперской политики как явления. Есть ли у Путина и, к сожалению, возглавляемой им России шансы на успех? Удастся ли фактически повернуть историю вспять, по большому счету, сделать то, что еще никому не удавалось? Казалось бы, ресурсы для противостояния совокупному Западу настолько недостаточны, что по этому параметру сравнения с Гитлером и Германией 30-х — роскошный комплимент. И есть лишь два фактора, которые позволяют новому «великому диктатору» шантажировать вчерашних партнеров по «восьмерке» и «двадцатке» — это пренебрежительное отношение к жизни, которое свойственно и ему, и его подданным, и надежда на гарантированную ядерную ничью. В сущности, из Верхней Вольты с ракетами страна трансформировалась в Северную Корею с углеводородами. Но как оружие углеводороды сработать не смогли.

Судя по всему, воевать с Россией Запад не собирается, а первым развязать мировую войну, особенно ядерную, решиться очень трудно. Думаю, что ошибка была именно в этом: правильно предполагая, что Запад не применит военную силу, в то же время не ожидали, что тот может пойти на потерю части прибылей, вводя значимые и длительные экономиеские санкции. В совокупности с санкциями на импорт продовольствия, наложенными на Россию ее собственным президентом, получается даже хуже, чем было в саддамовском Ираке — не просто нефть в обмен на продовольствие, но нефть и газ в обмен на дорогое и не лучшего качества продовольствие. Да еще и ситуация с курсом национальной валюты, обернувшаяся для многих россиян новым занавесом — теперь не железным, а, в соответствии с ироничным названием рубля, деревянным.

Ясно, что все эти обстоятельства по логике должны радикализовать и сплотить оппозицию. Когда российские революционеры в 1905-м и 1914-м желали поражения собственному правительству, они делали это, в общем-то, из своекорыстных целей, стремясь прийти к власти. Тогда Россия была не лучше, но и не хуже своих военных противников, и победа Японии или Срединных империй была выгодна им самим да российским левым экстремистам. Сейчас ситуация качественно иная, путинская Россия является явным агрессором, при этом она напала на мирную страну, вся вина которой — нежелание жить под властью путинских же подельников и подручных. Но противостояние агрессии с твердых антиимперских позиций выбрала, судя по всему, сравнительно небольшая часть российской оппозиции. Более того, существенная ее часть, вслед за очень заметными лидерами и вместе с ними, фактически в той или иной форме поддержала путинский аннексионизм. И это, мне кажется, в огромной мере лишает Россию шансов на то, чтобы вновь попытаться войти в русло цивилизации в сколько-нибудь обозримой перспективе.

Фактически можно утверждать, что в России просто не нашлось именно политической оппозиции как сколько-нибудь заметного и массового явления. Та платформа, на которой смогли как-то совместить свои взгляды противники путинской политики, является не политической, а пацифистской и правозащитной. Сами по себе эти позиции в высшей степени благородны, вот только для формирования программы и инструментов политического действия их, как правило, совершенно недостаточно.

Что говорить, жаль, конечно, что многие из вчерашних, точнее, прошлогодних противников режима в ситуации жесткого размежевания присоединились к большинству (в политическом, разумеется, смысле), но это явление, пожалуй, уже привычное. Число недовольных может вырасти достаточно быстро, а недовольные превратятся в несогласных еще быстрее. Вот только совсем плохо, если объективный наблюдатель вынужден будет констатировать, как некогда Евтушенко, «понимаю я, чего не надо им, а чего им надо, не пойму». И если жесткая, радикальная и непримиримо-бескомпромиссная программа хотя бы первых шагов окончательно уже необходимой трансформации страны не будет сформулирована в самое короткое время, то неминуемый крах ожидает не только российский имперский проект, но и самое Россию. Ведь та развилка, на которой стоит Россия сейчас, с большой долей вероятности является последней. И один из ближайших годов будет велик и страшен.












  • Алексей Макаркин: россияне в целом адаптировались к новому, в основном «пониженному» уровню жизни. Кто-то нашел новую работу, но большинство затянули потуже пояса.

  • Андрей Солдатов, Ирина Бороган: 2017 был годом, когда стало окончательно ясно — старым правилам путинских спецслужб, выработанным в 2000-е, пришел конец.

  • Максим Блант: Децентрализация – это тенденция, которая выходит далеко за рамки интернета.

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
2017 – год катастрофических побед
9 ЯНВАРЯ 2018 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
В 2017 году произошло сильное сокращение России как страны и как государства. Не в смысле территории, тут России по-прежнему очень много. И не в смысле численности популяции, тут убыль есть, но мизерная, всего по данным Росстата 0,001%. Страна и государство скукожились по сути своей. Уменьшился внутренний масштаб России. Поясню. У Толстого есть простая формула, позволяющая оценить масштаб человека с помощью дроби, в числителе которой то, что он собой представляет, а в знаменателе то, что он о себе думает. Если попробовать использовать нечто подобное для характеристики страны и государства, то в числителе будет сумма всего того, чего Россия достигла в экономике и политике, а в знаменателе то, что о себе страна говорит по телевизору, и то, что думает о России ее население.
Итоги года. Фейерверк над развалинами
8 ЯНВАРЯ 2018 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
Нет сомнений, что Кремль намерен представить победу в сирийской пустыне в качестве главного события минувшего года. Ну нет у нас побед (невидимый рост экономики – не в счет). Так что нам еще предстоит услышать немало победных рапортов военных, жаждущих поощрения высшего начальства, и увидеть бесконечное количество салютов. Подозреваю, салюты будут греметь аккурат до момента, когда Путин утвердится на следующие шесть лет в качестве главного начальника страны.
Итоги года. Годы идут…
7 ЯНВАРЯ 2018 // АНТОН ОРЕХЪ
Годы идут… Очередной год позади не только у страны. С каждым прожитым годом, откровенно говоря, про страну как таковую начинаешь думать все меньше, а про себя и своих близких все больше… От семнадцатого года ждали всяких потрясений. Аналогии уж слишком явно напрашивались. Не просто сто лет революции к этому подталкивали, а все внутри и вокруг страны прозрачно намекало на катаклизмы. Но катаклизмов не случилось. И мы просто прожили еще один год в привычном уже болоте. И именно это чувство меня и огорчает.
Итоги года. Церковь в путах политтехнологии
7 ЯНВАРЯ 2018 // СВЕТЛАНА СОЛОДОВНИК
2017 год отличался небывалым накалом религиозных страстей. Начался он с суда над преподавателем йоги Дмитрием Угаем, обвиненным на основании «пакета Яровой» в незаконной миссионерской деятельности. Участники процесса сломали немало копий, пытаясь доказать — одни, — что никакой миссионерской деятельности не было, а другие — что была, была, это вам только кажется, что вас учат на голове стоять, а на самом деле — погружают в чуждую духовную практику. Угая, к счастью, от обвинений в миссионерстве освободили.
Итоги 2017: сошествие в Ад
6 ЯНВАРЯ 2018 // СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
Мне трудно выделить итоги по пунктам: первое, второе, третье… Пожалуй, и не произошло ничего такого, что изменило бы заданную годы назад траекторию. Скорее все только усугубилось и ускорилось. Если речь идет о более-менее образованной и самостоятельно мыслящей прослойке, то мы — да, перестали смотреть телевизор. Как бытовой прибор он начисто выпал из обихода, накрыт черной тряпкой, чтобы из него ничего не выскакивало. Однако «паршивец», надо сказать, весьма успешно промыл мозги «широким слоям».
Год величия и апатии
6 ЯНВАРЯ 2018 // АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН
В 2017 году электоральная поддержка россиянами Владимира Путина находилась на очень высоком уровне. По данным Левада-центра, в декабре 2017 года за него готовы проголосовать 61% от всех россиян и 75% от принявших решение идти на выборы. Это делает результат президентских выборов предрешенным. Находившиеся на втором-третьем местах Владимир Жириновский и Геннадий Зюганов, получили, соответственно, 8 и 6% от всех и 10 и 7% от желающих. Видимо, результаты опросов стали одним из основных факторов, заставивших лидера КПРФ отказаться от участия в выборах. Перспектива проигрыша Жириновскому стала реальной – а позволить себе таким образом завершить свою политическую карьеру Зюганов не мог.
Итоги года. Обретение альтернативы
5 ЯНВАРЯ 2018 // МАКСИМ БЛАНТ
Как бы парадоксально это ни прозвучало, но 2017 год стал для меня, уж простите за пафос, годом обретения надежды. Это абсолютно субъективное ощущение, имеющее, тем не менее, объективные основания. Скажу сразу: ни Навальный, ни Собчак, ни даже «оглушительная победа независимых кандидатов» на муниципальных выборах к этому никакого отношения не имеют. Скорее наоборот, все они существуют в той системе, которая доживает последние годы и в которой больше нет жизни.
Итоги года. Суровые годы проходят
5 ЯНВАРЯ 2018 // ЛЕОНИД ГОЗМАН
Есть такой анекдот. Хоронят еврея. Ребе просит кого-нибудь сказать добрые слова о покойном. Все молчат, он настаивает, говорит, что это обязательно. Тогда один из присутствующих поднимает руку: «Я скажу добрые слова. У покойного был брат. Он был еще хуже». Это я про ушедший год, кто не понял.  Это был год Трампа. Америка замерла в ужасе – что будет делать только что избранный президент? Прогнозы были самые апокалиптические. Оказалось, ужас, но не ужас-ужас. Оказалось, что созданная более двухсот лет назад политическая система способна купировать даже Трампа, хотя и не бесплатно – платить и Америка, и мир будут еще долго.
Итоги года. Спецслужбы: 2017
4 ЯНВАРЯ 2018 // АНДРЕЙ СОЛДАТОВ, ИРИНА БОРОГАН
2017 был годом, когда стало окончательно ясно — старым правилам путинских спецслужб, выработанным в 2000-е, пришел конец. Соперничество неподконтрольных силовых ведомств, превращенных в феодальные вотчины своими руководителями, и такая же средневековая идея «нового дворянства» как российской элиты – все это перестало быть актуальным. В 2017 году Путин окончательно перестал играть с этим постмодернистским проектом (да и само словосочетание «новое дворянство» вышло из употребления) и решил вернуться к схеме, которую он хорошо помнит по временам своей молодости – схеме работы позднесоветского КГБ.
Прямая речь
3 ЯНВАРЯ 2018
Алексей Макаркин: россияне в целом адаптировались к новому, в основном «пониженному» уровню жизни. Кто-то нашел новую работу, но большинство затянули потуже пояса.