Что делать?
28 апреля 2017 г.
Вор у вора дубинку украл
20 ФЕВРАЛЯ 2017, ДМИТРИЙ ТРАВИН

ТАСС

Политика приватизации в России строилась на компромиссах. Все ведущие реформаторы-приватизаторы сходились в том, что имущество надо продавать за деньги, поскольку лишь так можно привести в страну стратегического инвестора, способного вложить в предприятия капитал. Но поди-ка, распродай Россию, когда тебе тут же скажут, что ты у народа собственность отнимаешь. В итоге зарубежные стратегические инвесторы получили сравнительно мало (да, они к нам и не рвались из-за финансовой и политической нестабильности), основная часть акций ушла к трудовым коллективам предприятий. Кое-что перепало широким народным массам за ваучеры.

Впрочем, ни коллективы, ни широкие массы свое «счастье» удержать в руках не смогли. Многие расстались со своими акциями. Часть акционеров ценные бумаги сохранила, но сами предприятия оказались столь убогими, что дохода люди не получили. И лишь те, кто случайно или по тонкому расчету оказались собственниками бумаг Газпрома и тому подобных компаний, смогли неплохо заработать на «распродаже России».

Главной проблемой для обладателей ваучеров стали чековые инвестиционные фонды (ЧИФы). То, что в них вложили, пропало практически без следа. Как из-за мошенничества, так и из-за того, что сами ЧИФы получать доход могли лишь с плохо развивавшихся российских предприятий «лихих 90-х».

Главной проблемой для трудовых коллективов стало то, что из-за задержек зарплаты и высокой инфляции, обесценивавшей доходы, многие рабочие продавали свои акции за бесценок. Лишь бы добыть денег на хлеб (а порой на водку). Директора предприятий вступали в сговор с инвесторами, пускали их представителей (скупщиков) за проходную заводов и таким образом акции попадали к вполне определенным лицам, а директора имели свой откат.

В принципе у народа не было особых причин быть недовольным такой приватизацией. До начала распродажи госимущества он ничего не имел (все было государственным, а реально контролировалось директорами). После распродажи он тоже почти ничего имел. Что получил – сам упустил. Произошло это из-за трудных условий жизни и неполноты знаний простых людей о мире капитала. Народ в потере не виноват. Но и приватизаторы не виноваты. Виноваты общий развал экономики, директора, разбогатевшие на народных несчастьях, и мошенники, за которыми государство в лице чиновников недосмотрело.

В итоге у приватизации в России сегодня плохая репутация. Значительно худшая, чем она того заслуживает. На самом деле экономический подъем 2000-х годов был бы невозможен, если бы предприятия так или иначе не попали в руки предпринимателей. Если бы ими руководили прежние директора и чиновники, а не бизнесмены, то вместо производства продукции и в 2000-х продолжалось бы разворовывание. Примерно как в нынешних крупных госкомпаниях, где менеджеры получают многомиллионные оклады, а компании не выдерживают конкуренции.

Плохая репутация приватизации – следствие не столько самого этого процесса, сколько общего разочарования в реформах. Тот, кто потерял в 1990-х старую работу, не приобрел новую и пострадал от обесценивания денег, надеялся на доход от собственности. Но и тут ему ничего не досталось.

Возьмем для примера ВПК. Его работники в процессе реформ испытали не только трудности физического выживания без привычной государственной подпитки, но и серьезные моральные страдания. Многие из них были высококлассными специалистами в своей области. Многие гордились тем, что работают в самой важной (как нам объясняли в советское время) отрасли. Многие ощущали превосходство еще и от того, что годами получали зарплаты более высокие, чем работники, делавшие колбасу, масло и сыр. Теперь же все вдруг сместилось. Пищевая отрасль оказалась востребована рынком, люди там стали неплохо зарабатывать. Чего не скажешь о ВПК, «оборонщикам» пришлось увольняться или подрабатывать где-то на стороне.

Проблема усугублялась тем, что далеко не все могли уволиться или подработать, даже если готовы были сменить профиль своей деятельности. Оборонные предприятия в целях секретности размещались в малых городках Сибири и на Крайнем Севере. В рыночных условиях жизнь там стала особенно дорогой, поскольку своих продуктов не было. А главное – не было иной работы, поскольку городки формировались вокруг одного-двух военных производств. Уволиться с предприятия можно было, но найти иной вариант выживания – крайне тяжело. Столь же тяжело было перебраться в крупные города, поскольку в гибнущих военно-промышленных городках квартиры ничего не стоили, не удавалось собрать денег даже на переезд, не говоря уже о приобретении недвижимости по новому месту работы. Особенно тяжело было вынести бремя перемен тем, кто достиг солидного возраста к началу 1990 годов. Если в молодости нетрудно сменить характер своей деятельности и получить иное образование, то в 40–50 лет и тем более непосредственно накануне выхода на пенсию таких возможностей практически не было.

Работники ВПК не были виноваты в том, что попали в такое сложное положение. Но не попасть в него они, увы, не могли. Необходимость частичного сворачивания ВПК не зависела от характера и темпа проведения реформ. Быстрее или медленнее они шли, проводили их Егор Гайдар, Виктор Черномырдин или Евгений Примаков – в любом случае «на выходе» доля ВПК в экономике должна была оказаться существенно меньше, чем «на входе» (в 1991 г.). При Гайдаре закупки вооружений пришлось сократить сразу в 8 раз, поскольку последнее советское правительство оставило страну без резервов с разваливавшейся экономикой и деньгами, не обеспеченными товарами. Но даже если бы сокращение можно было бы растянуть на несколько лет, а не делать единовременно, все равно в ВПК к концу 1990-х оказалось бы множество недовольных, потерявших работу, доходы и статус.

В то же время, олигархи нарочито демонстрировали свое внезапно обретенное богатство, разъезжая на «мерседесах», строя дворцы на Рублевке, вызывая неприязнь у населения. И хотя некоторые бизнесмены поставили на ноги доставшиеся им предприятия и к началу 2000-х стали выпускать качественную продукцию, общего негативного впечатления от «лихих 90-х» это не переломило. Люди думают, что приватизированная собственность досталась лишь мошенникам, значит, она нелегитимна, проще говоря, новые собственники не имеют на нее ни юридического, ни морального права.

Россияне стали бы воспринимать собственность легитимной, если получали от нее приличный доход. Но этого не случилось бы при любом развитии событий, поскольку советские предприятия, не приспособленные к рынку, не способны были принести такой доход без дополнительных капиталовложений стратегических инвесторов.

Собственность могла бы стать легитимной, если бы значительная часть россиян приобретала имущество иным путем – благодаря нормальному развитию экономики и хорошим заработкам. Тогда оснований ненавидеть бизнесменов было бы меньше. Такой созидательный бизнес в принципе возможен, но в России в 1990-х он так и не реализовался. В итоге отношение населения к частному бизнесу в России существенно отличается от развитых странах. Там оно относится к предпринимателям с уважением, воспринимает их как создателей новых рабочих мест, как людей, способных тиражировать разработки ученых, изобретения, пользующиеся спросом, гаджеты и новые услуги. У нас народ предпринимателей не любит, считает их «богатыми сволочами». Революций и экспроприаций он не устраивает, а просто безмолвствует. Как у Пушкина в «Борисе Годунове»: пусть бояре хоть глотки себе перегрызут, нам наплевать.

Когда у того или иного бизнесмена «отжимают» бизнес, народ считает, что «вор у вора дубинку украл». Если же «дубинку» украл не вор, а уважаемый лидер или его люди, то такой передел собственности, полагает народ, можно и поддержать. Особенно, если кража предприятия совершается под видом возвращения государству неправедно приватизированного имущества.


Фото: Россия. 1 октября 1992 г. Приватизация государственной собственности в России. Образец ваучера. Кавашкин Борис, Пахомова Людмила/ТАСС














РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Профанация отчетности об имуществе российских чиновников
24 АПРЕЛЯ 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
В целях борьбы с коррупцией и незаконными доходами чиновников в США государственный служащий обязан предоставлять в Управление по вопросам этики следующую информацию о своих расходах и доходах, а также расходах и доходах близких родственников (детей, супруга/супруги, родителей), в том числе:- сведения об источниках происхождения имущества, его составе и стоимости;- сведения об имеющихся депозитах, полученных и выданных займах, а также полученных кредитах;- перечень полученных подарков, стоимость которых превышает $50;- перечень транспортных, развлекательных и иных сопоставимых услуг, оплаченных не из личных или бюджетных средств (с указанием источника).
Шведская стратегия борьбы с коррупцией
17 АПРЕЛЯ 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
До середины XIX века в Швеции коррупция процветала. Одним из следствий модернизации страны стал комплекс мер, нацеленных на устранение меркантилизма. С тех пор государственное регулирование касалось больше домашних хозяйств, чем фирм, и было основано больше на стимулах (через налоги, льготы и субсидии), нежели на запретах и разрешениях. Был открыт доступ к внутренним государственным документам и создана независимая и эффективная система правосудия. Одновременно шведский парламент и правительство установили высокие этические стандарты для администраторов и стали добиваться их исполнения.
Лечение «заразной жадности»: борьба с коррупцией в Сингапуре
17 АПРЕЛЯ 2017 // АРСЕНИЙ СИРОТИН
К моменту обретения независимости в 1965 году Сингапур оказался в ситуации, чем-то напоминавшей картину постсоветской России. Страна находилась в крайне тяжелом экономическом положении и была поражена беззаконием. Законодательство было импортировано британскими колонизаторами, правоохранительные органы оказались не в состоянии противостоять организованной преступности, а большинство чиновников участвовало в коррупционных схемах. Население имело низкий уровень образования и не умело отстаивать свои права.
Как выбирать парламент
10 АПРЕЛЯ 2017 // ГРИГОРИЙ ГОЛОСОВ
Нынешняя российская авторитарная власть вообще могла бы не тратиться на выборы, а просто назначать депутатов. Результат был бы тот же. Власть сегодня проводит выборы по правилам, которые неискушенным людям кажутся честными. Это немного сложнее, чем игра в наперсток, но, как показывает отечественный опыт, вполне достижимо. Пропорциональная система в сочетании с российским законом о политических партиях не просто бессмысленна, это откровенный обман избирателей.
Как сделать партии полезными для граждан
10 АПРЕЛЯ 2017 // ГРИГОРИЙ ГОЛОСОВ
Нужна вера избирателей в то, что от прихода этой партии к власти жить станет лучше. Вера, подтвержденная опытом. Но это там, где партии у власти меняются. А в условиях России задача партий иная. Они у нас являются декорацией авторитарного режима. Их названия не для того чтобы сориентировать избирателя, а чтобы запутать. И заодно не допустить реальную оппозицию в ту политическую нишу, которую им позволили занять. Ну, какой из Жириновского либерал или демократ? Так, имитатор националиста.
Как подчинить губернатора народу
3 АПРЕЛЯ 2017 // ГРИГОРИЙ ГОЛОСОВ
– Кто у нас реально организует выборы? Избирательные комиссии?– У них для этого нет собственных ресурсов.Организовать такое мероприятие, как выборы, сложно. А самое главное — у комиссий нет личной заинтересованности в их результатах. Чтобы имитировать демократию, нужны более сильные игроки. Губернаторы. А Чуров или его сменщица, их люди – не более чем пиарщики. Их роль – выступать по телевизору. А если вам что-то не нравится в путинских избирательных комиссиях, обращайтесь в его суд. Там вам покажут, насколько такие обращения бессмысленны…
Сколько власти оставить президенту?
2 АПРЕЛЯ 2017 // ГРИГОРИЙ ГОЛОСОВ
– Почему Россию называют «сверхпрезидентской» республикой?– Потому что Конституция предоставляет президенту слишком много прав. Он имеет право издавать указы, имеющие силу закона. В обычной президентской республике этого нет. У него большие полномочия в сфере бюджетной политики, которая в большинстве президентских республик находится в полной компетенции парламента. Он может распускать парламент, что принципиально расходится с принципом разделения властей. При этом парламент почти полностью лишен контрольных функций. Говорят, что он не президент, а «царь всея Руси».
Почему России нужна настоящая демократия
27 МАРТА 2017 // ГРИГОРИЙ ГОЛОСОВ
Любое правительство склонно винить внешние обстоятельства, любая оппозиция – само правительство. Здравый смысл подсказывает, что истина лежит где-то посередине. Так что разумная позиция соседа на выборах – винить в ухудшении жизни правительство и голосовать против партии власти. Этим требования к компетенции нашего соседа и заканчиваются. Все остальное сделают профессионалы от оппозиции. Они объяснят людям, в чем ошибки нынешнего правительства. Если объяснения будут соответствовать самочувствию избирателей, то оппозиция придет к власти.
Как прийти к демократии
27 МАРТА 2017 // ГРИГОРИЙ ГОЛОСОВ
А был ли шанс?
20 МАРТА 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Давайте начнем с истории, попытаемся правильно расставить акценты и сделать выводы на будущее. Россия до 1917 года развивалась в целом по европейскому пути, заимствуя в Европе эффективные институты рынка и демократии. Утвердился парламент, хотя и с ограниченными полномочиями по контролю за царским правительством. Полным ходом шла индустриализация страны. Темпы экономического роста России впечатляли, страна была одной из самых быстро развивающихся. Из эффективных хозяйственников — кулаков и предпринимателей — складывался класс буржуазии.