Что делать?
10 августа 2020 г.
Ты гражданином быть обязан!

Большинство россиян хотят быть подальше от политики. Мол, мы люди маленькие, меньше возникаешь – дольше проживешь. Жили бы они в древних Афинах, их бы точно наказали атимией – публичным бесславием, бесчестием, презрением, лишением прав гражданского состояния. Человек, подвергшийся атимии, не имел права выступать в Народном собрании, занимать должности, служить в армии, участвовать в Олимпийских играх. Столь суровой была кара за неучастие в политике. Закон требовал, чтобы во время волнений и междоусобиц граждане примыкали к одной из борющихся партий. Это требование позволяло избежать продолжительных смут и захвата власти энергичным меньшинством, которое пользовалось политической пассивностью горожан. В Греции человека, избегавшего участвовать в общественной жизни, называли «идиотос». Для древних греков наш пофигизм – признак неполноценности.

Российское общество много веков зиждется на пассивности людей, управляемых своекорыстной элитой. Те, кто пытались отстоять свои интересы, в глазах современников выглядели опасными смутьянами: что господам можно, то холопам запрещено. По сути и сегодня живо представление, будто верховная власть не от нас, а от Бога или, лучше сказать, она — наместник Бога на земле. При этом царь (президент) хорош, а бояре (губернаторы и министры) плохие. В России люди привыкли ругать власть на кухнях, царю (президенту) писать челобитные. 

В том, что мы ощущаем себя холопами, виноваты мы сами. Это мы даем взятки гаишникам и врачам, превращаем леса в свалки, игнорируем законы, не боремся за свои права. Мы миримся с подтасовками на выборах, репрессивными законами и заказными приговорами судов. Мы не сумели создать в России политическую конкуренцию – единственное эффективное лекарство от системной коррупции (при свободных СМИ и телевидении). Мы не формируем новые независимые от власти партии и не работаем в тех, что уже созданы. Почему?

Власть такова, какой ей позволяет быть наш народ. Не стоит думать, что люди во власти какие-то особенные – разве что пошустрее и понахальнее. Все – не святые, все гребут под себя, и министры тоже. Нет контроля со стороны настоящей оппозиции – воровство денег налогоплательщиков не остановить. А если народ не хочет контролировать свою власть, не способен утвердить порядки, при которых не будет произвола и воровства, то получает то, что заслужил. Из России нашими казнокрадами вывезено столько денег, что каждой семье хватило бы на новую квартиру. А мы молчим, боимся, не участвуем в митингах протеста (даже согласованных с авторитарной властью). Холопы мы! 

В демократических странах общество ответственно за власть любого уровня. Там есть политические институты, традиции и практики, которые позволяют людям воздействовать на власть, корректировать ее поведение и смещать неугодных правителей. Почитайте, как контролируется власть в Финляндии, Швеции, Германии. Но наша авторитарная власть такие институты придавила еще в зародыше, обозвало «иностранными агентами», активистов посадила. Но разве это отменяет ответственность народа за происходящее в стране? Ведь долг гражданина – противостоять авторитаризму, который уничтожает народовластие, лишает людей политических прав, обрекает их на нищету. 

Опросите знакомых, и вам скажут, что у нас гражданский долг требует исполнять законы и законные распоряжения власти даже тогда, когда нам самим это невыгодно. Требует лояльно относиться к государству, поддерживать и чуждых нам политиков, даже если они избраны с подтасовками на нечестных выборах. А в цивилизованных странах именно гражданский долг побуждает не только контролировать власть, но и в жизни вести себя иначе. Свидетель недостойного поведения водителя, который выбросил из окна пустую пачку от сигарет или пересек сплошную полосу, тут же сообщает номер его автомобиля дорожной полиции. Он кто – доносчик или гражданин, борющийся за чистоту?

Выходит, гражданский долг у нас и в Европе понимается по-разному. Европейская традиция долга основана на демократических ценностях и предполагает противостояние тирании. В азиатской традиции, которая много старше европейской, любое противостояние деспотической власти трактуется как преступление, да и само понятие гражданского долга утрачивает смысл, поскольку исчезают граждане. Их место занимают рабы, холопы, смутьяны, неразумная чернь.

В европейском понимании гражданского долга общество ответственно за власть. Для традиционно русского сознания, наоборот, сакральная власть ответственна за общество в целом и за каждого подданного (напоить, накормить, дать работу, оборонить от особо рьяных мздоимцев и напористых инородцев). При таких представлениях гражданский долг есть долг подданного по отношению к власти. Слово «гражданский» здесь – не более чем слова, заимствованные нами у европейцев, по сути, у нас речь идет о долге верноподданного.

При деспотической традиции не существует осознанной ответственности подданных за политику власти. И это естественно: люди не могут отвечать за своих богов, грозного правителя они воспринимают как стихийное бедствие, которое надо претерпеть. Другого осознанного выхода в рамках этой традиции нет.

В основе афинской демократии, напротив, был культ тираноубийц Гармодия и Аристогитона, который проходит через всю европейскую историю. Гармодий и Аристогитон в 514 году до н.э. организовали заговор против тирана Гиппия, но сумели убить только его брата Гиппарха. Гармодий был убит на месте преступления охраной. Аристогитон скрылся, позже его схватили, пытали, но он не выдал сообщников, а оговорил приближенных тирана. После свержения тирании Гармодий и Аристогитон почитались как величайшие национальные герои. Им поставили статую в Акрополе. Потомки героев были освобождены от повинностей и пользовались почестями. Сколий (застольная песнь) «Гармодий» в честь тираноубийц стала неофициальным гимном афинян.

Представить себе нечто подобное в России невозможно. В истории Московской Руси с греческими тираноубийцами можно сопоставить убийц князя Андрея Боголюбского. Он был тираном, насаждал автократический стиль правления, разрушал демократические традиции, идущие от Киевской Руси, когда власть князя была ограничена городским вече, советом дружины и другими институтами раннегосударственной демократии. 

Православные календари сообщают, что «святой и благоверный князь Андрей принял мученическую кончину от руки изменников в своем Боголюбском замке». Правда, после убийства князя замок был дочиста разграблен и сожжен восставшим народом. Характерно, что русская история не стремилась сохранить имена участников заговора против тирана. Летопись называет отдельные имена, а дореволюционные учебники истории обходились собирательным словом «дворня». За убийством князя последовала показательная казнь заговорщиков, их трупы утопили в Поганом озере. 

Из этих историй можно извлечь урок. Если после убийства тиранического правителя побеждает демократическая традиция, то он объявляется тираном, а его убийцы – героями. Если утверждается деспотическая традиция, тиран объявляется мучеником, а его убийцы – злодеями и преступниками. 

Ни один политический режим, ни одно правительство не равны народу. Правительства приходят и уходят, народы остаются. Интересы нации шире и значимее установок зашедшего в тупик авторитарного режима, который стремится утянуть народ в пропасть. В своей демагогии авторитарные лидеры представляют борьбу с диктаторским или авторитарным режимом как борьбу с народом и государством. То, что это ложь, в критические моменты истории становится понятно даже самому верноподданному обществу. Оно самоорганизуется и меняет в стране порядки. Вопрос только в том, когда это наступит в России?

Петр Сергеевич Филиппов, Игорь Григорьевич Яковенко

Иллюстрация Grekoline.ru













РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Клановый российский капитализм. Часть 2
6 АВГУСТА 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Дайджест публикаций Леонида Косалса Кланы в современной России ведут свое происхождение с советских времен. Тогда неформальные отношения существовали на всех уровнях, снизу доверху, от заводского цеха до Политбюро. Эти многочисленные «тайные общества» были полностью закрыты для посторонних. Если «толкач» с одного завода ехал на другой, чтобы добыть дефицитный металл для простаивающего станка, то информация о том, сколько это стоило, кому именно пришлось оказать услуги или заплатить, не должна была «утекать» посторонним, так как это создавало реальную опасность попасть под пресс государства с лишением партбилета, открытием персонального или уголовного дела и другими репрессиями. Закрытые сообщества исполняли роль своего рода защитного механизма, который помогал человеку выжить в репрессивном государстве.
Клановый российский капитализм. Часть1
4 АВГУСТА 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Дайджест по публикациям Леонида Косалса   Важнейшая черта нашего общества — «клановое государство», основная функция которого — обеспечение благоприятных условий для крупнейших кланов, создание им преимуществ перед всеми другими участниками политической и экономической жизни. Кланы — это закрытые теневые группы бизнесменов, политиков, бюрократов, работников правоохранительных органов, иногда представителей организованной преступности. Они объединены деловыми интересами и неформальными отношениями. Наличие таких кланов — главное отличие России от стран с конкурентным рынком,  где главную роль играют независимые предприниматели, конкурирующие между собой.
О нашем «естественном государстве»
31 ИЮЛЯ 2020 // ПЕТР ФИЛИППОВ
В Хабаровске три недели протестуют граждане. Против чего они протестуют? Против ареста губернатора Сергея Хургала? Или против порядков, допускающих арест избранного народом губернатора по странным обвинениям? Его этапирования в Москву для расправы в «карманном» суде? Если это так, то требование граждан проводить суд присяжных в Хабаровске  — это прелюдия очередной смены правил нашей жизни, или того, что именуется термином «государство». В поправках в Конституцию в ст. 75/1 их авторы записали, что в РФ «создаются условия для взаимного доверия государства и общества». Что они понимают под словом «государство»?
Борьба с коррупцией в Сингапуре. Часть 2
28 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сегодня Россия — сырьевой придаток  развитых стран. Высокотехнологичных производств почти не осталось. Но развитие России  остановить даже с помощью репрессий вряд ли удастся. Рано или поздно и наш народ  избавится от  коррумпированной авторитарной власти номенклатуры. Тогда и встанет остро вопрос о назревших реформах, Впрочем, уже сегодня нам полезно знакомиться с опытом  наиболее продвинутых в этом отношении  стран, в частности Сингапура. Об этом идет речь в предлагаемом читателям «Ежедневного журнала» дайджесте по книге премьер-министра Сингапура  Ли Кань Ю. Часть 1. 
ОГЭ, ЕГЭ и другие
27 ИЮЛЯ 2020 // ИОСИФ СКАКОВСКИЙ
Недовольство состоянием школьного образования стало общим местом в современном российском обществе. Недовольны преподаватели и учащиеся, ворчат родители, возмущаются журналисты и деятели культуры. Доволен только чиновник, в руках которого это образование оказалось. Поговорим об одной из причин этого недовольства. С появлением ОГЭ и ЕГЭ, по крайней мере, начиная с 9 класса, школьные уроки в России полностью превращаются в процесс подготовки к этим экзаменам.
Россия послеиюльская
24 ИЮЛЯ 2020 // ЕВГЕНИЙ БЕСТУЖЕВ
Политическая ситуация в России внезапно обрела динамику. Первоиюльское голосование, задуманное для окончательного наведения в стране кладбищенской тишины, пока что имеет иные последствия. Незапланированные властями. Репрессивная волна поднялась в первые же дни жизни по новой «конституции». Это предсказывалось заранее. Но небывало массовый отпор, даже локальный, показал, что тут у них явно что-то пошло не так. В России, впрочем, что ни случись, всё неожиданно. Зато потом: «Да быть иначе просто не могло!»
Ли Куан Ю. Борьба с коррупцией в Сингапуре. Часть 1
22 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сегодня Россия — сырьевой придаток  развитых стран. Высокотехнологичных производств почти не осталось. Но развитие России остановить даже с помощью репрессий вряд ли удастся. Рано или поздно и наш народ избавится от коррумпированной авторитарной власти номенклатуры. Тогда и встанет остро вопрос о назревших реформах. Впрочем, уже сегодня нам полезно знакомиться с опытом наиболее продвинутых в этом отношении стран, в частности Сингапура. Об этом идет речь в предлагаемом читателям «Ежедневного журнала» дайджесте по книге премьер-министра Сингапура Ли Куан Ю.
Борьба с коррупцией в Сингапуре: извлекая уроки
20 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сейчас Сингапур – наименее коррумпированная страна в Азии. Этот статус год за годом подтверждают исследования, проводимые Politicaland Economic Risk Consultancy (PERC)[1] и Transparency International[2]. Почему коррупция перестала быть нормой общественной жизни в Сингапуре? Какой полезный опыт можно извлечь из истории противодействия ей? Для того чтобы ответить на эти вопросы, стоит обратиться к причинам коррупции в колониальном Сингапуре, основным методам противодействия коррупции и урокам, которые необходимо усвоить.
Европейский опыт борьбы с коррупцией: Финляндия
15 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
В последнее время в социальных сетях все чаще встречаются  призывы к смене в России политической системы. Что послужило для этого триггером? Позорная инсценировка всенародного одобрения поправок к Конституции? Или дает себя знать естественная смена поколений, а значит, и представлений россиян о желательном мироустройстве? 
Шведские уроки
3 ИЮЛЯ 2020 // СЕРГЕЙ МАГАРИЛ
Большую часть ХХ в., как и первые годы XXI в., Швецией управляло правительство, сформированное Социал-демократической рабочей партией Швеции (СДРПШ). Девиз международной социал-демократии: «Свобода — Справедливость — Солидарность». Именно такие идеалы правящая партия последовательно воплощала в своей политике. И это вызывает значительный интерес, поскольку за десятилетия правления социал-демократов Швеция не только была преобразована из аграрного в высокоразвитое индустриальное общество, но и достигла социально-экономического благополучия. Социальные реформы мотивированы общенациональным интересом — расширенное воспроизводство «племени», а социальная защищенность стала частью национального самосознания. Социал-демократы продемонстрировали широкие и надежные обязательства в социальной сфере.