Что делать?
03 августа 2020 г.
Борьба с коррупцией в Сингапуре. Часть 2

Сегодня Россия — сырьевой придаток  развитых стран. Высокотехнологичных производств почти не осталось. Но развитие России  остановить даже с помощью репрессий вряд ли удастся. Рано или поздно и наш народ  избавится от  коррумпированной авторитарной власти номенклатуры. Тогда и встанет остро вопрос о назревших реформах, Впрочем, уже сегодня нам полезно знакомиться с опытом  наиболее продвинутых в этом отношении  стран, в частности Сингапура. Об этом идет речь в предлагаемом читателям «Ежедневного журнала» дайджесте по книге премьер-министра Сингапура  Ли Кань Ю. Часть 1

ТАСС

Зарплата министров и высших чиновников должна быть сопоставимой с зарплатой руководителей их уровня в частном секторе

Сингапур продемонстрировал, что система чистых, свободных от денег выборов помогает сохранить честное правительство. Правительство Сингапура сможет оставаться чистым и честным только в том случае, если честные и способные люди будут проявлять желание бороться на выборах и занимать официальные должности. Для этого необходимо платить им заработную плату, сопоставимую с той, которую человек, обладающий их способностями и честностью, мог бы заработать, занимая должность управляющего крупной корпорацией или занимаясь частной юридической либо иной профессиональной практикой. Эти люди так управляли экономикой Сингапура, что она в среднем росла на 8-9% в год на протяжении последних двух десятилетий, в результате чего, по данным Мирового банка, в 1995 году Сингапур вышел по уровню ВНП на душу населения на 9-е место в мире.

У представителей первого поколения лидеров Сингапура честность была привычкой. Мои коллеги отвергли бы любую попытку подкупить их. Они подвергали свою жизнь опасности, добиваясь власти не для того, чтобы разбогатеть, а для того, чтобы изменить общество. Но воспроизвести этих людей было нельзя, потому что нельзя было воспроизвести те условия, в которых они стали такими. Наши последователи становились министрами, выбирая такую карьеру из числа многих других, причем работа в правительстве не являлась самым привлекательным выбором. Если недоплачивать способному человеку, занимающему должность министра, то сложно будет ожидать от него, чтобы он проработал на этой должности долгое время, зарабатывая лишь часть того, что он мог бы заработать в частном секторе. В условиях быстрого экономического роста и постоянного увеличения зарплаты в частном секторе зарплата министров должна была быть сопоставимой с зарплатой руководителей их уровня в частном секторе. Малооплачиваемые министры и государственные служащие разрушили не одно азиатское правительство. Адекватное вознаграждение жизненно важно для поддержания честности и морали у политических лидеров и высших должностных лиц.

Во время бюджетных прений в марте 1985 года я столкнулся с оппозицией увеличению заработной платы министров. Член парламента от Рабочей партии Д. Б. Джеяретнам сравнил мой месячный заработок (29 тыс. сингапурских долларов) с зарплатой премьер-министра Малайзии, который получал 10 тыс. сингапурских долларов, а «чистыми» — 9 тысяч. Я привел дополнительное сравнение и указал, что ежегодное жалование президента Филиппин Маркоса (Marcos) составляло только 100 тыс. песо, или 1 тыс. сингапурских долларов в месяц, а президент Индонезии, управлявший страной с населением 150 млн человек, ежемесячно получал 1,2 млн рупий, или 2,5 тыс. сингапурских долларов. Тем не менее, они были куда богаче меня. Лидер Индонезии сохранил за собой свою резиденцию и после отставки; премьер-министру Малайзии предоставляли дом или землю для строительства частного дома; моя официальная резиденция принадлежала правительству. У меня не было никаких льгот, не было автомобиля, не было водителя, как не было и садовников, поваров и прочей прислуги. Я установил практику, при которой премьер-министр и другие министры ежемесячно получали определенную сумму денег и сами решали, на что ее потратить.

Я также упомянул о разрыве в оплате труда в Китае, где минимальная зарплата составляла 18 юаней, а максимальная — 560 юаней. Таким образом, соотношение между ними было примерно 1:31. Но это не отражало разрыва в качестве жизни между наименее оплачиваемыми работниками и наиболее высокооплачиваемыми руководителями, которые жили за стенами Чжуннаньхая (Zhongnanhai) неподалеку от «Запретного города» (Forbidden City). Это соотношение так же не принимало во внимание ни того, что возможности приобретения товаров и услуг были различны, ни наличия поваров, прислуги и элитного медицинского обслуживания. В целом это вело к различному качеству жизни.

Показной эгалитаризм — хорошая политика. В течение десятилетий люди носили однотипные жакеты и брюки в стиле Мао, одного и того же плохого покроя, пошитые якобы из одного и того же материала. На самом деле существовали различные типы жакетов. Один из провинциальных лидеров, отвечавший за развитие туризма, объяснил одному из моих министров, что, хотя они выглядели практически одинаковыми, на самом деле качество ткани было различным. Для иллюстрации он расстегнул свой жакет и показал, что тот был на меховой подкладке.

Стремление завоевать общественную поддержку, как правило, побуждает правительство, находящееся у власти, поменьше платить своим министрам. При этом стоимость жилищных льгот, покрытие текущих расходов и затрат на пользование автомобилем, путешествия, расходов на образование детей зачастую превышает размеры их жалования.

Во время неоднократных дискуссий в парламенте в 1980-1990-х годах я указывал, что заработная плата министров и других политических деятелей в Великобритании, США и большинстве стран Запада не поспевала за темпами экономического роста. Подразумевалось, что люди, которые приходили в политику, располагали частными средствами. Действительно, в довоенной Англии людей без собственного источника дохода можно было встретить в парламенте крайне редко. Хотя это больше не является правилом в Великобритании или США, тем не менее, наиболее способные люди слишком заняты и слишком много зарабатывают, чтобы стремиться попасть в правительство.

В США высокооплачиваемые представители частного сектора назначаются президентом в правительство на один или два срока (4-8 лет). После этого они возвращаются в частный сектор и работают адвокатами или руководителями компаний. Зачастую они становятся лоббистами чьих-либо интересов, их «ценность» значительно возрастает, ибо они имеют свободный доступ к ключевым фигурам в администрации президента. Такая система «вращающихся дверей» казалась мне нежелательной.

После получения независимости я заморозил зарплату министров и ограничил рост зарплаты госслужащих, чтобы успешней бороться с безработицей и экономическим спадом и чтобы подать пример самоограничения. Когда к 1970 году мы решили проблему безработицы и всем стало немного легче, я увеличил жалованье министров с 2,5 тыс. до 4,5 тыс. сингапурских долларов в месяц. Я оставил собственное жалование неизменным (3,5 тыс. долларов в месяц), чтобы напомнить работникам госсектора, что некоторое самоограничение все еще было необходимо. Каждые несколько лет я вынужден был увеличивать жалование министров, чтобы сократить нараставший отрыв в оплате их труда по сравнению с частным сектором.

В 1978 году доктор Тони Тан (Dr. Tony Tan) занимал должность генерального директора крупного местного банка «Овэрсиз чайниз бэнкинг корпорэйшн», его зарплата составляла 950 тыс. сингапурских долларов в год. Я убедил его уйти в отставку и занять пост государственного министра, предложив зарплату, которая составляла менее трети его жалования, не считая потери льгот, наиболее ценной из которых было наличие автомобиля с шофером. Министр коммуникаций Он Тен Чеон также многим пожертвовал, бросив карьеру преуспевающего архитектора во время строительного бума.

В 1994 году, будучи уже старшим министром, я внес на рассмотрение парламента предложение о внедрении правительством системы, согласно которой пересмотр жалованья министров, судей и высших государственных служащих стал бы автоматическим, привязанным к сумме налогов на доходы, уплачиваемых частным сектором. Экономика Сингапура росла на 7-10% в год на протяжении двух десятилетий, и увеличение заработной платы в госсекторе всегда отставало от частного сектора на 2-3 года. В 1995 году премьер-министр Го Чок Тонг остановился на предложенной мною формуле, которая увязывала жалованье министров и высших государственных служащих с зарплатой работников сопоставимого ранга в частном секторе. Это позволяло автоматически увеличивать им зарлату, поскольку доходы в частном секторе постоянно росли.

ТАСС

Это изменение в системе оплаты труда, устанавливавшее зарплату работников госсектора на уровне 2/3 дохода работников частного сектора сопоставимого ранга, показанного ими в налоговых декларациях, вызвало острую полемику. Особенно недовольны были специалисты, работавшие в частном секторе, ибо они считали, что зарплата наших министров в этом случае будет совершенно непропорциональна той, которую получают правительственные чиновники в наиболее развитых странах. Люди настолько привыкли к существованию государственных служащих, получавших скромное жалование, что им казалась неуместной сама мысль о том, что министр не только обладает властью, но что его труд также должен оплачиваться в соответствии с важностью его работы.

Я помог премьер-министру обосновать эти изменения. Мы отвергли аргументы оппонентов, которые доказывали, что та честь, которую общество оказывает министрам, доверяя им право занимать высокую должность и распоряжаться связанной с ней властью, уже являлась более чем достаточным вознаграждением. Они настаивали на том, что служба обществу должна всегда влечь за собой потерю в доходах. Я полагал, что, при всем его благородстве, такой подход нереалистичен и является самым верным средством не позволить министрам занимать должности на протяжении длительного времени. А ведь именно непрерывность и преемственность в исполнении служебных обязанностей и накопленный таким образом опыт давал нам большое преимущество и являлся сильной стороной правительства Сингапура. Опыт и здравый смысл наших министров, который правительство продемонстрировало при принятии своих решений, было результатом их способности мыслить и планировать на долгосрочную перспективу.

Хотя оппозиция сделала вопрос о жаловании министров важным пунктом предвыборной борьбы, результаты всеобщих выборов, проходивших 18 месяцев спустя, показали, что премьер-министр сохранил поддержку избирателей. Люди хотят видеть у власти честное, хорошее, чистое правительство, которое добивается реальных результатов, — а это именно то, что обеспечивала им ПНД. Принять на работу в правительство талантливого человека из частного сектора теперь стало легче. До того как была введена новая схема оплаты труда, лучшие адвокаты зарабатывали от 1 до 2 млн сингапурских долларов в год, в то время как судьям платили менее 300 тысяч. Без изменений в системе оплаты труда мы никогда не смогли бы привлечь некоторых из наших лучших адвокатов на должности судей. Мы также привели жалованье докторов и других специалистов в правительственных учреждениях в соответствие с жалованьем их коллег, занимающихся частной практикой.

Эта формула не означает ежегодного автоматического увеличения жалования, потому что доходы частного сектора то повышаются, то понижаются. Когда в 1995 году доходы в частном секторе снизились, в 1997 году было соответственно уменьшено и жалованье всех министров и высших должностных лиц.

Президент страны как хранитель национального достояния

Чтобы застраховаться от необдуманного избрания в правительство менее честных и благородных людей, в августе 1984 года в речи на собрании, посвященном Национальному празднику Сингапура, я предложил избирать президента страны. Он являлся бы хранителем национального достояния, а также имел бы полномочия, для того чтобы отменять распоряжения премьер-министра, если бы тот препятствовал расследованию дел по подозрению в коррупции против себя, министров и высших государственных служащих. Президент также имел бы право накладывать вето при назначении на должности Верховного судьи, начальника Генерального штаба и начальника полиции. Такому президенту требовался бы независимый мандат избирателей.

Многие полагали, что я готовил этот пост для себя, чтобы занять его после того, как я уйду с должности премьер-министра. На самом деле у меня не было никакого интереса к этой должности, потому что для человека моего склада это была бы слишком пассивная работа. Это предложение и его возможные последствия обсуждались в «Белой книге» парламента в 1988 году. Несколько лет спустя, в 1992 году, премьер-министр Го Чок Тонг изменил конституцию и ввел пост избираемого президента. Мы должны были поддерживать правильный баланс между властью президента и властью премьер-министра и правительства.

Когда страны Восточной Азии — от Южной Кореи до Индонезии — были опустошены финансовым кризисом 1997 года, коррупция и кумовство только ухудшили их проблемы. Сингапур легче перенес этот кризис, потому что у нас не было коррупции и кумовства, которые причинили другим странам многомиллиардные убытки.

Перед законом равны все без исключения

Те высокие моральные стандарты, которые мы установили, позволили премьер-министру Го Чок Тонгу назначить расследование покупки двух объектов недвижимости, сделанных в 1995 году моей женой на мое имя и моим сыном Ли Сьен Лунгом, заместителем премьер-министра. Они оба получили от застройщика скидки в размере 5-7% при покупке недвижимости. Застройщик предоставлял скидки в размере 5-10% и другим покупателям — так он прощупывал рынок в период относительного застоя. Сразу после приобретения этих объектов недвижимости в сфере недвижимости начался бум и цены на рынке недвижимости резко поднялись. Те, кто не успел приобрести недвижимость в период относительного застоя на рынке, обратились с жалобой в комитет Фондовой биржи Сингапура, ибо акции данной компании по торговле недвижимостью котировались на фондовом рынке. В результате расследования ФБС пришла к выводу, что при совершении этих сделок закон нарушен не был. Поскольку мой брат был одним из директоров этой компании, то распространились слухи, что я и мой сын нечестно нажились на покупке недвижимости. Управление монетарной политики Сингапура провело расследование и доложило премьер-министру Го Чок Тонгу, что в получении нами скидок не было ничего незаконного.

ТАСС

Чу была возмущена неуместностью обвинений. Она работала адвокатом на протяжении 40 лет и знала, что предоставление скидок было обычной практикой при торговле недвижимостью. Я тоже негодовал и решил развеять подозрения в незаконной деловой активности, предав гласности сведения о наших приобретениях и скидках. Мы уплатили стоимость скидок, составивших около 1 млн сингапурских долларов, министру финансов, то есть правительству. Премьер-министр приказал вернуть нам эти деньги, потому что он убедился, что в этих сделках не было ничего незаконного и правительство не могло претендовать на эти деньги. Лунг и я не хотели, чтобы дело выглядело таким образом, что мы извлекали выгоду из родственных отношений с братом, являвшимся директором компании по торговле недвижимостью, и решили перечислить 1 млн сингапурских долларов на благотворительные нужды.

ТАСС

Я попросил, чтобы премьер-министр поднял этот вопрос в парламенте, чтобы всесторонне обсудить проблему. Во время дебатов члены парламента от оппозиции, включая двух адвокатов, один из которых являлся лидером оппозиции, заявили, что, согласно их опыту работы, предоставление таких скидок было стандартной маркетинговой практикой, а потому в наших приобретениях не было ничего незаконного. В результате столь открытого и полного обсуждения данного инцидента год спустя на всеобщих выборах этот вопрос даже не поднимался. Выступая в парламенте, я отметил, что тот факт, что созданная мною система позволила расследовать и предать гласности мои собственные действия, доказал, что она была беспристрастной и эффективной. Перед законом у нас все равны.

Конфуцианские ценности[1] 

Заместитель министра пропаганды Китая Цу Вейчен (Xu Weicheng) был поражен некоррумпированной и эффективной администрацией Сингапура и поинтересовался, каким образом нам удалось сохранить высокие социальные и моральные качества людей. Я сказал, что все, что мы делали, сводилось к тому, чтобы усилить те культурные ценности, которые у людей уже были, их чувство того, что правильно, а что — нет.

Такие конфуцианские ценности, как преданность родителям, лояльность и справедливость, трудолюбие и бережливость, искренность по отношению к друзьям и преданность стране, являются важными опорами юридической системы. Мы только усиливали эти традиционные ценности, поощряя поведение, которое им соответствовало, наказывая поведение, которое им противоречило. В то же время мы решили уничтожить такие пороки, как кумовство, фаворитизм и коррупцию, являвшиеся обратной, теневой стороной принятого в китайском конфуцианстве обязательства помогать семье.

Сингапур — компактное общество, и его лидеры должны подавать пример честности и безупречного поведения. Мы считали, что уверенность людей в том, что правительство не собирается их обманывать и наносить им вред, является жизненно важной. Поэтому, какими бы непопулярными ни были меры, предпринимаемые правительством, люди понимали, что эта политика не являлась результатом коррупции, кумовства или аморального поведения.

Ответ южнокорейскому министру Ро Дэ У[2]

Ро Дэ У был спокойным и серьезным человеком. Когда мы впервые встретились в июне 1986 года, он был министром в кабинете Чон Ду Хвана. Он высоко отзывался о некоррумпированном правительстве Сингапура. Его президент пробовал уничтожить коррупцию, но обнаружил, что это было нелегко. Он спросил, как нам удалось этого добиться.

Я объяснил ему, как работала наша система, базировавшаяся, во-первых, на хорошей системе сбора информации; во-вторых, на беспристрастном, а не субъективном подходе; в-третьих, на полной поддержке расследования и судебного преследования коррупции со стороны высшего руководства страны.

Источник: Ли Куан Ю. Сингапурская история: 1965-2000 годы: из третьего мира — в первый. М.: МГИМО-Университет. 2-е изд. 2010.


Фото: 1.
Then Chih Wey/Zuma\TASS
2. СССР. Сочи. 19 сентября 1970 г. Премьер-Министр Республики Сингапур Ли Куан Ю и его супруга возле дерева Дружбы в городском парке Сочи. Коньков Александр/Фотохроника ТАСС
3. In this May 1, 2006, file photo, Singapore's then Minister Mentor Lee Kuan Yew, left, shares a light moment with his wife, Kwa Geok Choo, right. AP Photo/Wong Maye-E/TASS
4. In this Aug. 12, 2004, file photo, newly-appointed Prime Minister Lee Hsien Loong, right, shakes hands with his father, then Minister Mentor. AP Photo/Wong Maye-E/TASS

 












РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
О нашем «естественном государстве»
31 ИЮЛЯ 2020 // ПЕТР ФИЛИППОВ
В Хабаровске три недели протестуют граждане. Против чего они протестуют? Против ареста губернатора Сергея Хургала? Или против порядков, допускающих арест избранного народом губернатора по странным обвинениям? Его этапирования в Москву для расправы в «карманном» суде? Если это так, то требование граждан проводить суд присяжных в Хабаровске  — это прелюдия очередной смены правил нашей жизни, или того, что именуется термином «государство». В поправках в Конституцию в ст. 75/1 их авторы записали, что в РФ «создаются условия для взаимного доверия государства и общества». Что они понимают под словом «государство»?
ОГЭ, ЕГЭ и другие
27 ИЮЛЯ 2020 // ИОСИФ СКАКОВСКИЙ
Недовольство состоянием школьного образования стало общим местом в современном российском обществе. Недовольны преподаватели и учащиеся, ворчат родители, возмущаются журналисты и деятели культуры. Доволен только чиновник, в руках которого это образование оказалось. Поговорим об одной из причин этого недовольства. С появлением ОГЭ и ЕГЭ, по крайней мере, начиная с 9 класса, школьные уроки в России полностью превращаются в процесс подготовки к этим экзаменам.
Россия послеиюльская
24 ИЮЛЯ 2020 // ЕВГЕНИЙ БЕСТУЖЕВ
Политическая ситуация в России внезапно обрела динамику. Первоиюльское голосование, задуманное для окончательного наведения в стране кладбищенской тишины, пока что имеет иные последствия. Незапланированные властями. Репрессивная волна поднялась в первые же дни жизни по новой «конституции». Это предсказывалось заранее. Но небывало массовый отпор, даже локальный, показал, что тут у них явно что-то пошло не так. В России, впрочем, что ни случись, всё неожиданно. Зато потом: «Да быть иначе просто не могло!»
Ли Куан Ю. Борьба с коррупцией в Сингапуре. Часть 1
22 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сегодня Россия — сырьевой придаток  развитых стран. Высокотехнологичных производств почти не осталось. Но развитие России остановить даже с помощью репрессий вряд ли удастся. Рано или поздно и наш народ избавится от коррумпированной авторитарной власти номенклатуры. Тогда и встанет остро вопрос о назревших реформах. Впрочем, уже сегодня нам полезно знакомиться с опытом наиболее продвинутых в этом отношении стран, в частности Сингапура. Об этом идет речь в предлагаемом читателям «Ежедневного журнала» дайджесте по книге премьер-министра Сингапура Ли Куан Ю.
Борьба с коррупцией в Сингапуре: извлекая уроки
20 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сейчас Сингапур – наименее коррумпированная страна в Азии. Этот статус год за годом подтверждают исследования, проводимые Politicaland Economic Risk Consultancy (PERC)[1] и Transparency International[2]. Почему коррупция перестала быть нормой общественной жизни в Сингапуре? Какой полезный опыт можно извлечь из истории противодействия ей? Для того чтобы ответить на эти вопросы, стоит обратиться к причинам коррупции в колониальном Сингапуре, основным методам противодействия коррупции и урокам, которые необходимо усвоить.
Европейский опыт борьбы с коррупцией: Финляндия
15 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
В последнее время в социальных сетях все чаще встречаются  призывы к смене в России политической системы. Что послужило для этого триггером? Позорная инсценировка всенародного одобрения поправок к Конституции? Или дает себя знать естественная смена поколений, а значит, и представлений россиян о желательном мироустройстве? 
Шведские уроки
3 ИЮЛЯ 2020 // СЕРГЕЙ МАГАРИЛ
Большую часть ХХ в., как и первые годы XXI в., Швецией управляло правительство, сформированное Социал-демократической рабочей партией Швеции (СДРПШ). Девиз международной социал-демократии: «Свобода — Справедливость — Солидарность». Именно такие идеалы правящая партия последовательно воплощала в своей политике. И это вызывает значительный интерес, поскольку за десятилетия правления социал-демократов Швеция не только была преобразована из аграрного в высокоразвитое индустриальное общество, но и достигла социально-экономического благополучия. Социальные реформы мотивированы общенациональным интересом — расширенное воспроизводство «племени», а социальная защищенность стала частью национального самосознания. Социал-демократы продемонстрировали широкие и надежные обязательства в социальной сфере.
Как учатся дети в азиатских странах
3 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Разговоры об упадке нашей системы образования стали сегодня общим местом. Хотя еще недавно именно уровень образованности россиян давал России шанс занять достойное место в мире. Похоже, с этим нам придется проститься. И все же полезно сравнивать наши реалии с опытом других стран. Вашему вниманию предлагается дайджест по книге Кристины Гросс-Ло «Родители без границ. Секреты воспитания со всего мира». (Пер. Е. Колябиной.) 
Зачем нам культура дискуссий
18 ИЮНЯ 2020 // ИГОРЬ Г. ЯКОВЕНКО
В России начисто отсутствует культура дискуссии. Эта культура берет начало в античной Греции. Каждый гражданин, приходивший на заседание агоры, должен был как минимум понимать, о чем идет речь, и по возможности адекватно уметь выразить свою точку зрения. В Греции формировались философские школы, традиции, развивалось искусство риторики. Сама по себе дискуссия мыслилась как способ обсуждения проблемы и продвижения дискутантов к новой истине. Да и слово «диалектика» – производное от слова «диалог». Логика, риторика, нормы корректной дискуссии создали механизмы социального взаимодействия на путях поиска и выработки наилучших решений.
Как перейти к интенсивному развитию страны
15 ИЮНЯ 2020 // ИГОРЬ Г. ЯКОВЕНКО
В предыдущей статье я постарался обосновать важность перехода от экстенсивного к интенсивному развитию страны. Какие культурные практики для этого необходимы? Исходно носители российской ментальности не были включены в систему экономических отношений. Экономическое мышление им было чуждо. Речь идет не о профессиональном погружении в современную рыночную экономику, а о сознании рядового россиянина в рамках его картины мира. В советские времена средневзвешенный интеллигент в экономике ничего не смыслил. Ему читали курс политэкономии капитализма и социализма. На этом его погружение в экономику завершалось.